Свет на столе: керосиновая лампа и ноябрьские сумерки

Ноябрь. В четыре часа дня за окном уже серо, к пяти темнеет совсем. Сегодня мы щёлкаем выключателем и забываем об этом. Полтора века назад в такой час в доме чиркали спичкой, снимали стеклянный колпак и поджигали фитиль. Керосиновая лампа несколько десятилетий была главной вещью в доме, и вокруг неё складывался весь вечер. Расскажем, кто её придумал, как она устроена, при каком свете работали известные люди и что стало с лампой сегодня.

Откуда взялся огонёк

До середины XIX века вечер освещали лучиной, свечой или масляной лампой. Свечи стоили дорого, лучина дымила, а в лампах горел жир: рапсовое масло, в богатых домах китовый жир. Свет выходил слабым.

Первый серьёзный шаг сделал швейцарец Эме Арган в 1780-х годах. Он сплёл фитиль в полую трубку, пустил воздух внутрь и надел сверху стеклянную трубу. Пламя перестало коптить и заметно прибавило в яркости. На этой конструкции выросла вся будущая керосинка.

Не хватало топлива. Канадский геолог Абрахам Гезнер в 1840-50-е годы получил из угля и битума горючую жидкость и назвал её керосином. Но в старых лампах, рассчитанных на жиры, она вела себя опасно: горела ярче, зато вспыхивала и взрывалась. Задачу решили во Львове, который тогда входил в Австрийскую империю.

Аптекари Игнаций Лукасевич и Ян Зех, работавшие в аптеке «Под золотой звездой», научились очищать нефть. Вместе с жестянщиком Адамом Братковским они собрали безопасную лампу с толстым жестяным резервуаром. Публично она зажглась 30 марта 1853 года в окне аптеки. А в ночь на 31 июля львовская больница впервые работала при керосиновых лампах: по преданию, врачи провели при их свете срочную ночную операцию.

Дальше события пошли быстро. Лукасевич построил первый в Центральной Европе нефтеперегонный завод. В Пенсильвании в 1859 году забурили скважину Дрейка, и керосина стало столько, что лампа оказалась по карману обычной семье. В России керосин шёл из Баку, где нефтяным делом занялись братья Нобель. Лампы делали в Вене (фирма Ditmar), Берлине, Бирмингеме и на российских заводах. У коллекционеров эти клейма на горелках и резервуарах ценятся до сих пор.

Что внутри: детали и хитрости создателей

Устроена лампа проще, чем кажется, но почти каждая деталь придумана с расчётом. Резервуар отливали из стекла, штамповали из латуни, обжигали из фаянса. Основание утяжеляли, чтобы лампа не опрокинулась от случайного толчка. Фитиль плели из хлопка, плоским или круглым. Горит не сам керосин. Фитиль впитывает его, у верхнего края жидкость нагревается, испаряется, и вспыхивают именно пары.

Горелка отвечала за воздух и за пламя. Воздух подтекал снизу через отверстия, а колёсико поднимало и опускало фитиль. Выкрутишь выше, пламя вырастет, но вместе с ним вырастет и копоть. Поэтому огонь держали невысоким. Горелки получали громкие имена: «Кронос», «Матадор», «Молния», «Космос».

Особая хитрость скрывалась в стекле. Колба с расширением посередине, «баллон», создавала тягу и гнала к пламени свежий воздух. Без стекла фитиль чадил, со стеклом горел ровно и ярко. Ещё одну проблему решали конструкторы XIX века: тень от резервуара. Его поднимали выше пламени или выносили в сторону, и свет ложился на стол без тёмного пятна. Лампы такого типа называли «кинкет» по фамилии изобретателя. Для рассеянного света на горелку надевали абажур, для направленного ставили отражатель, а в дороге и в хлеву брали «летучую мышь» с закрытым стеклом, которой ветер был не страшен.

Покупателя встречала и странная мера. Горелки делили на «линии»: 7-линейные, 10-, 14-, 20-линейные. Линия равнялась десятой доле дюйма, около 2,5 миллиметра. Чем больше линий, тем шире фитиль и ярче свет, а значит, выше расход керосина. Каждый хозяин знал свой размер и называл его в лавке, как сегодня называют номер обуви.

Опасность тоже входила в характер лампы. Дешёвый керосин с лёгкими примесями испарялся слишком охотно, и пары могли вспыхнуть. Лампу гасили прикрученным фитилём, а доливали остывшей.

Кто сидел при лампе, что с ней случалось и где она светит сегодня

Лампа освещала столы людей, чьи имена знает вся страна. Антон Чехов в подмосковном Мелихове нередко работал по ночам, и стол он ставил прямо в спальне: там он писал рассказы и письма. В музее усадьбы сегодня хранится потолочная керосиновая лампа с металлическим шаром и резным украшением, она датируется 1890-ми годами. А Рокфеллер вообще начал с керосина: именно на лампах он построил капитал, на который выросла Standard Oil.

Не обошлось и без курьёзов. Самый известный случай связан с Чикаго. Вечером 8 октября 1871 года загорелся сарай семьи О'Лири, а ветер раздул пожар на полгорода. Журналисты быстро придумали виновницу: корова миссис О'Лири якобы лягнула фонарь во время дойки. Легенда понравилась публике и прожила больше ста лет. Репортёр Майкл Ахерн позже сознался, что выдумал подробности. В 1997 году городской совет Чикаго официально оправдал и хозяйку, и корову. Настоящую причину пожара так и не установили.

Что осталось от лампы сегодня? Старинные лампы ищут коллекционеры и любители интерьера. Многие переделывают их под электричество. «Летучие мыши» выручают на дачах во время отключений и в походах. А в части мира лампа остаётся рабочим инструментом. По данным ВОЗ, которые приводит Al Jazeera, более 560 миллионов жителей Африки южнее Сахары живут без электричества, и сельские семьи часто светят себе керосиновыми лампами, свечами или фонарями. Покупая старую лампу, не заливайте её керосином без проверки: смотрите, не течёт ли резервуар, не разъела ли горелку коррозия, целы ли стекло и колёсико.

Ноябрьские сумерки давно перестали нас пугать. Свет включается одним щелчком, и вечер больше не зависит от фитиля. Но тёплое пламя в стеклянной колбе многие ищут намеренно: оно мягче лампочки и никуда не торопит. Вещь, на которой когда-то держался быт, не исчезла. Она стала предметом, который хочется поставить на стол и зажечь в ноябрьский вечер.