Москва, которой нет: открытки и гравюры прошлого

В 1147 году в Ипатьевской летописи впервые упоминается Москва — суздальский князь Юрий Долгорукий позвал в свои владения на пир черниговского князя Святослава Ольговича. Эта строчка и сделала Долгорукого официальным основателем будущей столицы, хотя поселение на высоком берегу реки существовало и раньше.

За девять веков пограничная крепость выросла в сердце русского государства: сперва центр удельного княжества, потом царства, потом империи, а с 1918 года — снова столица страны. День города отмечают в первую или вторую субботу сентября. Традицию заложили еще в 1847 году, к 700-летию Москвы, по-настоящему массовым праздник стал в 1947-м, а современный формат ежегодного празднования в начале сентября закрепился после празднования 850-летия столицы в 1997 году. 

До прихода фотографии единственным способом зафиксировать облик города оставались гравюра и рисунок. Граверы специально приезжали в Москву, чтобы перенести на медную доску кремлёвские стены, торговые ряды, монастыри за городской чертой. Позже эстафету подхватила открытка — недорогой и массовый способ показать город тем, кто там никогда не бывал. Ценность этих листов сегодня — не в изяществе линии и не в редкости бумаги. Они фиксируют город, которого физически больше нет: снесённые башни, разобранные стены, засыпанные пруды, спрятанные под землю реки.

Гравюры и открытки, пережившие город

Самая ранняя из известных гравюр с видом Москвы связана с именем австрийского дипломата Сигизмунда Герберштейна. Он дважды приезжал в Русское государство в первой половине XVI века, а позже описал увиденное в книге «Записки о Московии», куда вошла медная гравюра размером 48 на 34 сантиметра. На ней — тесно сгрудившиеся постройки внутри кремлёвской стены, очертания Соборной и Ивановской площадей, великокняжеский дворцовый комплекс, а также главные кремлёвские соборы. От площади к Фроловским воротам — так тогда называли нынешние Спасские — и к Никольским ведут две улицы.

Второй пример — панорама голландца Питера Пикарта, работавшего в Москве в начале XVIII века. То ли он пользовался камерой-обскурой, то ли обходился без неё, но его вид на Всехсвятский мост и западную сторону Кремля до сих пор считают одним из самых точных изображений Москвы начала XVIII столетия.

С открытками проще — их печатали тысячами, и до наших дней дошло куда больше экземпляров. В 1896 году московская фототипия «Шерер, Набгольц и Ко» — фирму в 1863 году основали баденский подданный Мартин Шерер и швейцарец Георгий Набгольц — выпустила первую серию видовых открыток с изображениями Москвы, печатали их в типографии Ф. Ф. Эбе. Сюжеты брали самые узнаваемые: Кремль, Большой Каменный мост, торговые ряды на Красной площади.

В 1905 году та же фирма издала отдельную зимнюю серию — заснеженные бульвары, извозчики, занесённые снегом купола. Отдельная страница филокартии — открытки Общины святой Евгении: благотворительное общество за двадцать лет выпустило больше шести тысяч сюжетов, из них около трёх тысяч видовых, а вырученные деньги шли на содержание общин сестёр милосердия.

На гравюрах и открытках застыли места, которых сегодня физически не существует.

• Сухарева башня — построена в 1692–1695 годах на пересечении Сретенки и будущего Садового кольца, снесена в 1934 году при реконструкции магистрали. Башню возвели по указу Петра I в честь стрелецкого полка Лаврентия Сухарева. Позже в ней размещалась Навигацкая школа — первое в России государственное учебное заведение морского профиля.
• Красные ворота — триумфальная арка XVIII века на одноимённой площади, разобрана в 1927–1928 годах; название осталось только у станции метро. Первоначальную деревянную арку поставили при Анне Иоанновне по случаю её торжественного въезда в Москву после коронации, а каменную версию отстроили после пожара 1748 года по проекту архитектора Дмитрия Ухтомского.
• Китайгородская стена — кирпичное укрепление XVI века вокруг торгового посада, разбирали частями с конца 1920-х до середины 1930-х, уцелели лишь короткие фрагменты. Стену возвёл итальянский зодчий Петрок Малый по заказу Елены Глинской.
• Иверские ворота с часовней — парадный въезд на Красную площадь, снесены в 1931 году вместе с частью Китай-города, воссозданы заново только в 1990-е. Часовня хранила почитаемый список Иверской иконы Божией Матери, а перед торжественными церемониями существовала традиция проходить через ворота пешком, снимая головной убор.
• Старый храм Христа Спасителя — здание взорвали в 1931 году; нынешний собор восстановлен в 1990-х годах, а прежний облик знаком нам именно по гравюрам и открыткам. Строили его больше сорока лет как памятник победе в Отечественной войне 1812 года, а после взрыва на его месте несколько десятилетий существовал открытый бассейн «Москва».

Смотреть на эти гравюры и открытки — способ увидеть город, которого нет ни на одной современной карте. Реконструкция магистралей 1930-х, послевоенная застройка, снос ветхих кварталов стёрли с лица Москвы десятки улиц и площадей в их прежнем виде. Гравюра или открытка в таких случаях остаются единственным документом: архитектор по ним восстанавливает пропорции разрушенного здания, историк уточняет расположение снесённой церкви, а обычный человек просто смотрит, каким был город, где он живёт.

Праздник, который бережёт память

День города давно перерос формат уличного гулянья. Из года в год Москва проводит под этот праздник сотни отдельных событий — концерты, ярмарки, исторические реконструкции, выставки и фестивали в разных районах города. В юбилейные годы, вроде 850-летия в 1997-м, к торжествам реставрировали храмы, музеи-усадьбы, Третьяковскую галерею, благоустраивали Александровский сад и городские парки.

Отдельное место в программе неизменно занимают выставки о старой Москве. Музеи, архивы и библиотеки регулярно показывают публике старинные гравюры, фотографии и открытки с видами города — Хитровки, Сухаревского рынка, Театральной площади и других исторических мест. Похожие проекты, посвящённые старой Москве, нередко объединяют сотни отпечатков со старых негативов и редких архивных материалов. Такие выставки и держат город на плаву памяти: без них исчезнувший облик Москвы остался бы известен разве что специалистам, а не всем, кто в этот город приехал или здесь родился.