Каслинское литьё: чёрное чугунное кружево уральских мастеров

Металл изменил ход истории раньше, чем письменность. Медь научились плавить на Балканах ещё в VI–V тысячелетиях до нашей эры, а во II тысячелетии до н. э. в Малой Азии начали развиваться технологии производства железа — с этого момента цивилизация заговорила на новом языке. В России литейное дело по-настоящему развернулось при Петре I, а столетием позже на Урале, в Екатеринбургском уезде Пермской губернии, чугун из промышленного сырья превратился в народный промысел — каслинское литьё.

Как всё начиналось

Каслинский завод основал в 1747 году тульский купец Яков Коробков — место у озера Касли выбрали не случайно: рядом были руда, лес для угля и вода для заводских механизмов. Строительство шло по обычной для той эпохи схеме: сначала плотина и пруд, потом домна, кузницы, слесарные и токарные мастерские — типичный уральский завод из десятков, что выросли в этих местах в XVIII веке. Уже в 1751 году Коробков продал предприятие Никите Демидову, и при новых хозяевах производство расширили: поставили дополнительные печи, перевели сюда опытных мастеров с других демидовских заводов, наладили более точное литьё форм. 

Первые полвека завод выпускал сортовое железо — полосы, скобяной товар, простую хозяйственную утварь для окрестных ярмарок, ничего похожего на будущее художественное литьё. В начале XIX века значительную часть производства занимали военные заказы: ядра, картечь и другие боеприпасы, а затем всё большую роль стала играть мирная продукция — посуда, надгробия, чугунные плиты для пола. Во второй половине XIX века на заводе активно развивается художественное направление: расширяется ассортимент декоративных изделий, используются модели известных скульпторов, совершенствуются технологии художественного литья.

Секрет уральского чуда состоял не только в руках мастеров — свою роль играли три вещи, которые давала сама земля.

• Чистая руда. Местное магнетитовое сырьё содержало сравнительно мало серы и фосфора, поэтому чугун получался качественным и хорошо подходил для художественного литья. Такой металл легко заполнял самые тонкие полости формы и позволял передавать мельчайшие детали модели.
• Особый формовочный песок. Мелкозернистый и пластичный, он повторял мельчайшие детали модели — вплоть до отдельных прядей в гриве коня. Добывали его в окрестных карьерах, а точный состав смеси — сколько песка, глины и связующих класть — передавался внутри заводской традиции.
• «Голландская сажа». Специальный состав для покрытия готового изделия придавал чугуну глубокий бархатистый оттенок. Именно этот финальный этап стал одной из характерных особенностей каслинского литья: без него фигура выглядела бы просто серой и тусклой.

Золотой век

К концу XIX века ассортимент завода разросся до сотен наименований: чугунные кресла, каминные экраны, чернильные приборы с ажурным узором, миниатюрные копии скульптур Клодта и Лансере. Заказывали церковную утварь, ограды для усадеб, садовые беседки — чугун заменял камень там, где нужны были лёгкость и тонкий рисунок.

В 1900 году в Париже открылась Всемирная выставка, и русский раздел удивил даже искушённую публику. По проекту архитектора Евгения Баумгартена каслинские мастера собрали чугунный павильон высотой около пяти метров и весом порядка 4,5 тонны — без единого сварного шва, только литые детали на болтах и заклёпках, тонкие настолько, что и́здали стены казались сотканными из кружева. Работу вели три года, а к оформлению привлекли Марию Диллон — одну из первых профессиональных женщин-скульпторов России.

Комиссия выставки присудила изделиям Кыштымского горного округа высшую награду — Гран-при и большую золотую медаль по отделу горного дела и металлургии. Рядом с павильоном показывали и другую продукцию: скульптурные группы по моделям Лансере, охотничьих собак, каминные часы, ажурные тарелки с растительным орнаментом. После выставки павильон вернулся в Россию, сменил нескольких владельцев и в итоге оказался в Екатеринбургском музее изобразительных искусств, где находится и сегодня — как уникальный памятник мирового художественного литья и единственный сохранившийся каслинский чугунный павильон Всемирной выставки 1900 года.

Промысел давно разошёлся на несколько направлений, и в каждом сложились свои мастера. Кабинетная скульптура — статуэтки людей, охотничьи и жанровые сцены, знаменитые каслинские кони и собаки — украшала гостиные по всей стране. Декоративно-прикладные вещи — подсвечники, ажурные тарелки, шкатулки, пепельницы, чернильные приборы — расходились как подарочный товар. Архитектурное литьё превращало чугун в часть города: решётки набережных, фонарные столбы, парковые скамейки, ворота усадеб. Отдельной строкой шла мемориальная пластика — барельефы, надгробия, памятные доски — работа, которая требовала совсем другой, сдержанной интонации.

Касли сегодня

Каслинский завод архитектурно-художественного литья работает и сегодня, хотя объёмы уже не те, что на рубеже веков. Цех выпускает сувенирную продукцию, копии старых форм по историческим моделям и штучные заказы для музеев и коллекционеров. Часть исторических моделей сохранилась в заводском музее и до сих пор используется для отливки — правда, тиражи теперь небольшие, а каждая вещь проходит традиционные этапы обработки: формовку, зачистку, чеканку и окраску.

Отличить подлинную дореволюционную вещь от новодела или похожего кусинского литья непросто, но приметы есть. На обороте изделия ищут клеймо «Касли» — оно часто сохраняется, даже если сама вещь потёрта временем. У подлинника глубокий матовый чёрный цвет, чёткая проработка мельчайших деталей и аккуратные, едва заметные швы формы. Кусинские изделия обычно отличаются более простым рисунком и менее тонкой проработкой деталей, хотя оба центра художественного литья занимают важное место в истории русского декоративно-прикладного искусства.