Чернильница-непроливайка и перо: как выглядел урок сто лет назад

Крепкое тело держит человека на ногах, но именно ум решает, куда он пойдёт. Способность думать, сомневаться, складывать разрозненные факты в цельную картину мира — часть личности не менее важная, чем здоровье.

Люди тянулись к знаниям всегда. Александрийская библиотека собирала свитки ещё в III веке до нашей эры, а глиняным табличкам с попытками разобраться в устройстве мира — по пять тысяч лет. Но веками грамота оставалась редкостью: учиться могли жрецы, писцы, дети знати. Крестьянский мальчишка чаще держал в руках косу, а не перо — школа была не по карману и не по положению.

Первые школы возникли не в Греции, а на две тысячи лет раньше — в Шумере. При храмах и дворцах работали эддубы, «дома табличек»: мальчиков из семей писцов и чиновников учили выдавливать клинопись на сырой глине. В Египте параллельно существовали школы жрецов, где осваивали иероглифику и счёт звёзд, и школы писцов при канцеляриях фараона. Своё лицо образование получило в Греции. Пифагор, немало постранствовав по Египту, вернулся и открыл собственную школу. Столетием позже, в 387 году до нашей эры, Платон основал Академию в афинской роще героя Академа — считается, что это первый прообраз университета. Его ученик Аристотель в 335 году до нашей эры открыл Ликей, а ритор Исократ ещё раньше учил красноречию будущих политиков.

Программа менялась вместе с эпохой. В Шумере писец должен был знать сотни клинописных знаков и вести хозяйственные записи — предмет сухой, зато денежный. В Египте к письму добавляли астрономию и медицину: жрецам полагалось разбираться в разливах Нила и в устройстве тела. Греки же впервые заговорили об образовании целостного человека: грамматика и риторика соседствовали с музыкой и борьбой, а в Академии Платона на воротах, по преданию, значилось, что не знающим геометрии сюда лучше не входить. Средневековые монастырские школы вернули на первое место латынь, богословие и церковное пение. А к XIX веку в русской гимназии список предметов выглядел уже почти по-современному: закон Божий, арифметика, история, языки — только с обязательным чистописанием и намного строже с дисциплиной.

Аудиторию класса век назад узнать легко: ряды двухместных парт с покатой столешницей и откидной скамьёй, слитых в одну жёсткую конструкцию — так называемые парты Эрисмана, спроектированные врачом-гигиенистом ещё в 1870-х. Сесть криво за такой партой было почти невозможно: высота, наклон и расстояние до крышки рассчитывались под рост ребёнка. Посередине столешницы — круглое углубление для чернильницы, чтобы сосуд не съезжал и не опрокидывался при письме. На стене — большая аспидная доска для мела, до середины XIX века у каждого ученика была своя маленькая грифельная дощечка. Печь в углу, портрет государя или позже вождя над доской, счёты у учительского стола.

Школьный набор

В ранец или холщовый портфель школьник укладывал целый набор вещей, без которого урок просто не начинался:

• ранец или сумка-портфель — кожаные или брезентовые, с ремешками через плечо;
• деревянный пенал с раздвижной или откидной крышкой — в нём хранились перья, карандаш и грифель;
• грифельная доска и грифель — для черновиков и первых уроков письма в младших классах;
• перьевая ручка, или «вставочка» — деревянный, костяной либо позже пластмассовый держатель со сменным металлическим пером; перья штамповали из тонкой стали на заводах, самые ходовые модели звались «Рондо» и «Уточка», и ученик менял перо, как только оно начинало царапать бумагу;
• чернильница-непроливайка — придумана в Англии; горлышко в виде воронки, направленной внутрь узким концом, не давало чернилам вылиться при падении или ударе; делали их из стекла, керамики и дерева, и после уроков непроливайку убирали в портфель, потому что за партой во вторую смену сидел уже другой класс;
• чернила — варили из дубовых чернильных орешков (наростов на листьях дуба) с добавлением железного купороса и гуммиарабика для вязкости; смесь темнела на воздухе и давала стойкий чёрно-фиолетовый цвет, к середине XX века на заводах их заменили химическими анилиновыми составами;
• промокашка — тонкий лист рыхлой бумаги, которым прижимали свежую строку, чтобы чернила не размазались;
• линейка и циркуль — для геометрии и черчения; часто деревянные, с выжженной шкалой;
• тетради в клетку и в линейку — плотные, с обложками из плотного картона; в старших классах — отдельные тетради для каждого предмета;
• карманный словарь или таблицы умножения — в младших классах незаменимая шпаргалка, в старших — справочник по грамматике;
• маленькая тряпочка и щётка для пера — чтобы вытирать перо и очищать стол от чернильных брызг;
• кусочек мыла или воска — для заклеивания порванных страниц или укрепления переплёта;
• запасные перья и пробирка с чернилами — на случай, если основная чернильница опрокинется или перо сломается.

Писать пером учили отдельно и придирчиво: чистописание было самостоятельным предметом, а не довеском к грамматике. Перо держали под определённым углом, нажим соразмеряли с толщиной линии — иначе на странице расцветала клякса, за которую снижали оценку. Первые доступные шариковые ручки появились в советских магазинах ещё в конце 1960-х, но педагоги их не признавали: считалось, что шарик портит почерк, лишает руку дисциплины. Официально требования смягчили только с 1969–1970 учебного года, и лишь к середине 1970-х чернильница окончательно уступила место шариковой ручке.

Переход к новым технологиям

Чернильницу давно сменил гаджет, а перо — сенсорный экран или голосовой помощник. Но глубина знаний нужна человеку не меньше, чем сто лет назад, — в медицине, инженерии, языках, в любой профессии, где решения принимает не алгоритм, а голова. И совершенно не важно, каким способом ученик доносит свой ответ: выводит его от руки, макая перо в чернильницу-непроливайку, тычет пальцем в экран или просто надиктовывает голосом. Способ письма меняется, потребность понимать мир — нет.